Читаем без скачивания [Яой] Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея/ The Scum Villain’s [Self-Saving] System - Мосян Тунсю

[12] Он не позволял себе ни малейшего признака слабости – в оригинале 稳如泰山 (wěnrútàishān) - в пер. с кит. «спокойный (непоколебимый) как гора Тайшань».

Тайшань (кит. 泰山, пиньинь: Tài shān, буквально гора восхода, то есть Восточная гора) — гора в китайской провинции Шаньдун высотой 1545 м.

Гора Тайшань обладает большой культурной и исторической значимостью и входит в число пяти священных гор даосизма. Традиционно гора считалась местом обитания даосских святых и бессмертных. Дух горы Тайшань, по преданию, — один из правителей царства мёртвых. Гора находится в окрестностях города Тайань. Самый высокий пик (1545 м.) называется Пиком Нефритового Императора. В Китае гора Тайшань ассоциируется с восходом солнца, рождением, обновлением. Храм на вершине горы — цель многочисленных паломников на протяжении 3000 лет.

[13] Вероломное Верховное Божество 坑爹 (kēngdiē) кэнде – в пер. с кит. жаргонное «жулик, мошенник, обманщик, ловкач». Если разобрать на иероглифы, получится «отец (爹) надувательства (坑)».

[14] Эксперт недоделанный – в оригинале используется сленговое выражение 菊苣啊草草草 (jújù a cǎo cǎo cǎo) – в букв. пер. с кит. – «цикорий салатный, кое-как разросшийся». Цикорий (菊苣 jújù) является омонимом слова 巨巨 (jù jù) – так при дружеских, хороших отношениях называют интернет-гуру, аса в каком то деле, чтобы лишний раз подчеркнуть его значимость. Это что то вроде «превосходной степени» слов 大侠 (dàxiá), 大神 (dàshén) и просторечного 大虾 (dà xiā) (синонимы гуру и эксперта в интернете), которая иногда заменяется на 菊苣 (jújù). Это почетное обращение в данном случае обретает саркастический характер из-за добавления иероглифов 草草 (cǎocǎo) на конце, которые в пер. с кит. помимо «разросшийся» означают также «кое-как, небрежно, наспех».

[15] Богомерзкий господин – в оригинале 混世魔王了 (hùnshìmówáng) хуньшимован – в букв. пер. «князь демонов, дезорганизующий мир», в образном значении – «великий смутьян, злой гений мира, главный преступник».

[16] Ублюдок 杂种 (zá zhǒng) – в пер. с кит. «помесь, нечистокровный, инородец».

[17] Шибо 师伯 (shībó) – «дядюшка-наставник», вежливое обращение к шисюну своего учителя.

Глава 54. Несчастливое воссоединение

Он с такой силой сжал запястье Шэнь Цинцю, что у того затрещали кости. Хоть на сей раз с ногами у него не было никаких проблем, он все же не хотел при всех бить Ло Бинхэ коленом в пах. Вновь вспомнив обо всем, чему ему довелось быть свидетелем, он ощутил поднимающуюся в душе злость.

– Ты сделал все это нарочно, – выплюнул он.

– Что имеет в виду учитель? – как ни в чем не бывало поинтересовался Ло Бинхэ.

– Вместо того, чтобы сразу перебить всю школу, тянул время, чтобы выманить меня!

Губы Ло Бинхэ изогнулись в горькой улыбке:

– Похоже, учитель и впрямь способен читать в душе ученика. Этот ученик вне себя от восторга. Он хотел бы бить себя в грудь и топать ногами [1], чтобы выразить всю глубину своих чувств.

Покачиваясь, словно от головокружения, Лю Цингэ убрал меч и, указывая на Ло Бинхэ, бросил:

– А ну отпусти его!

Обхватив Шэнь Цинцю поперек тела, Ло Бинхэ насмешливо бросил:

– Ты что-то сказал?

От подобной наглости доселе подавляемое негодование Шэнь Цинцю, казалось, готово было взвиться фонтаном в три чжана [2] высотой.

Осторожно переведя дыхание, он заметил:

– Когда ты понял, что это я?

Не догадайся Ло Бинхэ, что он жив, стал бы он поджидать его на хребте Цанцюн, словно охотник добычу [3]?

– Учитель смотрел на меня свысока, – отозвался Ло Бинхэ. – Хоть в первый раз я не обратил на это внимания, не заметить это и во второй раз было бы чересчур глупо с моей стороны.

Шэнь Цинцю сокрушенно признал: «Да нет, ты вовсе не глуп – а вот я вел себя как настоящий идиот».

Кому же, как не ему знать, как мастерски манипулирует своими снами Ло Бинхэ – и при этом Шэнь Цинцю умудрился поддаться иллюзии, что его бывший ученик не в состоянии отличить плоды собственного воображения от вторгшихся в его сон людей?

– Почему же ты не прервал сон, когда обнаружил это? – спросил Шэнь Цинцю. – Решил поразвлечься игрой в «преданного и послушного ученика»?

Бросив на него нечитаемый взгляд, Ло Бинхэ внезапно бросил:

– С чего бы мне это делать? Разве учителю это было не в радость?

…в радость?

В тот момент Шэнь Цинцю был слишком озабочен психическим состоянием ученика, чтобы ощущать какую-то там радость. Теперь же выяснялось, что и его тревоги были подвластны Ло Бинхэ, на манипуляции которого он повелся, словно фигурка из бумаги в руках кукольника. Да и могло ли быть иначе – ведь это Ло Бинхэ, несравненный главный герой. Как мог Шэнь Цинцю совершить подобную ошибку [4], поддавшись иллюзии, что его бывший ученик и впрямь перевернул страницу своей ненависти, вновь превратившись в прежний любящий и нежный белый цветочек?

Шэнь Цинцю всегда считал себя человеком, склонным поддаваться уговорам, но не принуждению [5], но узнав, что Ло Бинхэ лишь притворялся, давя на жалость, он вспыхнул, словно ему надавали пощечин.

У Ци Цинци вырвалось:

– Постойте, что происходит? – Указывая в глубину павильона, она вопросила: – Тот, что лежит там… разве это не Шэнь Цинцю? Откуда же тогда взялся еще один?

Похоже, Ло Бинхэ пребывал в добром расположении духа, поскольку даже удостоил ее ответом:

– Почему бы вам не спросить об этом бывшего лорда пика Аньдин?

«Да чтоб тебя…» – устало выругался Шэнь Цинцю. Он так и знал, что единственное, что мог гарантировать Шан Цинхуа – это собственную бесхребетность и беспринципность.

Шан Цинхуа нервно хихикнул, но послушно выступил вперед, повинуясь косому взгляду Мобэй-цзюня. Вскинув подбородок и выпятив грудь, он направил духовную энергию в даньтянь [6] и изрёк:

– Несколько лет назад шисюн Шэнь нечаянно обнаружил подлинное сокровище – место произрастания цветка росы луны и солнца. Это растение способно принимать форму любого тела. С помощью него шисюн Шэнь смог переместить свой дух в новое тело в городе Хуаюэ. То тело – не более чем его пустая оболочка. Так что по всему выходит, что их двое!

Это объяснение было кратким и доходчивым – чего не отнять, того не отнять. Несколько пар глаз тотчас обратились к Шэнь Цинцю. Лю Цингэ уставил на него острие Чэнлуаня, и убийственное выражение его лица было страшнее, чем когда он кидался на Ло Бинхэ.

– В